Multicenter study of intensive care interventions for neonatal respiratory distress according to etiology

Cover Page


Cite item

Full Text

Open Access Open Access
Restricted Access Access granted
Restricted Access Subscription or Fee Access

Abstract

BACKGROUND: Respiratory distress is a major critical condition in the neonatal period requiring management in the intensive care unit, while the volume and quality of therapeutic measures can have a significant impact on the outcome of the disease.

AIM: This study aimed to evaluate the effectiveness of intensive care interventions and to identify markers predicting the need for invasive mechanical ventilation in neonates with respiratory distress during the first day of life, depending on the underlying condition.

METHODS: This multicenter retrospective cohort study included data from 176 neonates. Inclusion criteria were 1) respiratory distress within the first 24 hours after birth and 2) requirement for any form of respiratory support. The median birth weight was 1605 [1065; 2180] g, and the median gestational age was 31.6 [29.0; 34.5] weeks.

RESULTS: The mortality rate was 3%. Invasive mechanical ventilation was required in 100 (55.6%) neonates; it was used in 100% of cases with meconium aspiration syndrome and in 68.8% and 81.5% of cases with infections specific to the perinatal period and asphyxia, respectively. The highest vasoactive–inotropic score was observed in neonates with infections specific to the perinatal period—2.5 [0.0; 10.0]—which was significant compared with neonates with neonatal respiratory distress syndrome and meconium aspiration syndrome (p = 0.046 and p = 0.046, respectively). The main predictors of the need for invasive mechanical ventilation were birth weight (cutoff 1395 g; sensitivity 88.8%, specificity 75.5%), gestational age (cutoff 30.55 weeks; sensitivity 84.4%, specificity 75.5%), Apgar score at 1 and 5 minutes (cutoff 5 and 6 points; sensitivity 82.2% and 84.4%, specificity 73.5% and 63.2%, respectively), and Silverman–Andersen score (cutoff 3 points; sensitivity 82%, specificity 64.4%).

CONCLUSION: Birth weight < 1395 g and gestational age < 30.5 weeks are the main predictors of the need for invasive mechanical ventilation during the first day of life in neonates with respiratory distress.

Full Text

Обоснование

Одна из наиболее частых причин госпитализации новорождённых в отделение реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ) — респираторный дистресс (РД) (синоним: острая дыхательная недостаточность), который диагностируется при наличии любых признаков затруднённого дыхания, свидетельствующих о его высокой цене — тахипноэ, раздувание крыльев носа, втягивание межрёберных промежутков и/или грудной клетки, стонущее дыхание [1, 2].

В большинстве случаев РД в раннем неонатальном периоде обусловлен транзиторным тахипноэ новорождённых, респираторным дистресс-синдромом новорождённых (РДСН), пневмонией, сепсисом, интранатальной асфиксией, синдромом аспирации мекония (САМ) и синдромом утечки воздуха [2, 3]. В более поздние сроки РД чаще всего связан с прогрессированием бронхолёгочной дисплазии, хронических интерстициальных заболеваний лёгких и развитием сепсиса [4, 5].

Независимо от основной причины РД основным методом его лечения у новорождённых являются своевременная респираторная поддержка, коррекция нарушений водно-электролитных нарушений и синдрома малого сердечного выброса [6, 7].

Несомненно, что объём и агрессивность интенсивной терапии РД будет в основном зависеть от его этиологии и тяжести состояния ребёнка, хотя работы, посвящённые особенностям лечения в зависимости от нозологической формы, в настоящее время единичны, что и стало основанием для данного анализа.

Цель исследования

Оценить эффективность мероприятий по интенсивной терапии и выявить маркеры потребности в инвазивной искусственной вентиляции лёгких (ИВЛ) при респираторном дистрессе у новорождённых в первые сутки жизни в зависимости от основного заболевания.

Методы

Дизайн исследования

Проведено мультицентровое ретроспективное когортное сплошное исследование. На основании имеющейся медицинской документации проведён ретроспективный анализ клинико-лабораторного статуса и особенностей мероприятий интенсивной терапии в зависимости от основной причины респираторного дистресса.

Условия проведения

Исследование выполнено на базе ОРИТ новорождённых Перинатальных центров Ленинградской областной клинической больницы и Воронежской областной клинической больницы № 1 в период с января 2019 г. по февраль 2021 г.

Критерии отбора

Критерии включения: 1) наличие признаков РД в первые сутки после рождения; 2) необходимость в дополнительной дотации кислорода или ИВЛ.

Критерии невключения: 1) врождённые пороки развития центральной нервной системы; 2) подтверждённые генетические заболевания; 3) диабетическая фетопатия; 4) врождённые пороки развития, требующие экстренного хирургического вмешательства.

Этическая экспертиза

Проведение исследования одобрено локальным этическим комитетом Санкт-Петербургского государственного педиатрического медицинского университета (протокол № 1/3 от 21 января 2019 г.).

Целевые показатели исследования

Основной показатель исследования — летальность в зависимости от агрессивности мероприятий интенсивной терапии.

Дополнительные показатели исследования — длительность ИВЛ, продолжительность лечения в ОРИТ, наличие осложнений, потребность в инвазивной ИВЛ и катехоламиновый поддержке в зависимости от основного заболевания.

Методы измерения целевых показателей

Оценку инвазивности мероприятий интенсивной терапии проводили с помощью шкалы NTISS (neonatal therapeutic intervention scoring system) [8], отношения SpO2/FiO2, вазопрессорно-инотропного индекса и индекса инвазивности ИВЛ, которые рассчитывали по формулам:

Катехоламиновый индекс = допамин [мкг/(кг×мин)] + добутамин [мкг/(кг×мин)] + эпинефрин [мкг/(кг×мин)] × 100 + + норэпинефрин [мкг/(кг×мин)] × 100 + 10 × милринон [мкг/(кг×мин)] + 10 000 × аргипрессин [ЕД/(кг×мин)] [9].

Индекс инвазивности

ИВЛ = 3800/(PIP – РЕЕР)×f×pCO2,

где PIP — максимальное давление на вдохе (см вод. ст.); РЕЕР — положительное давление конца выдоха; f — частота вентиляции в 1 мин; pCO2 — парциальное давление углекислоты в артериальной крови [10].

Наличие полиорганной дисфункции оценивали по кале nSOFA (neonatal sequential organ failure assessment) [11].

На первом этапе работы все пациенты были разделены на четыре группы в зависимости от основного заболевания, приведшего к развитию РД, на втором этапе, исходя из агрессивности мероприятий интенсивной терапии и оценки по шкале NTISS, были сформированы две группы детей: группа 1 — < 25 баллов (n=83); группа 2 — >25 баллов (n=93).

Статистический анализ

Объём выборки предварительно не рассчитывали, все анализируемые показатели имелись в первичной медицинской документации. Статистическая обработка первичных количественных данных выполнена с применением методов непараметрической статистики. Показатели количественных признаков представлены в виде медианы и 25-го и 75-го процентилей (Me [Q1; Q3]). Для оценки статистической значимости различий частот применяли метод Пирсона, с указанием коэффициента согласия χ2. Оценку различий количественных признаков в двух независимых выборках проводили с помощью теста Манна–Уитни, в трёх и более независимых выборках использовали тест Краскелла–Уоллиса. При проведении корреляционного анализа использовали коэффициенты Спирмена (для количественных переменных) и Кендалла (для качественных переменных). Дискриминационную способность показателей с целью прогнозирования необходимости инвазивной ИВЛ оценивали с помощью ROC-анализа. Для оценки влияния отдельных факторов на исход рассчитывали отношение шансов методом Кокрена. Критический уровень значимости при проверке статистических гипотез в данном исследовании принимали p < 0,05.

Результаты

Участники исследования

Обследовано 176 новорождённых, среди которых было 107 (60,8%) мальчиков и 69 (39,2%) девочек.

Медиана веса детей составила 1605 [1065; 2180] г, гестационного возраста — 31,6 [29, 0; 34, 5] нед. Оценка по шкале Апгар на 1-й минуте была 5 [4, 0; 7, 0], на 5-й — 7 [6, 0; 7, 0] баллов. Продолжительность ИВЛ — 53,65 [13, 0; 264, 0] ч, длительность лечения в ОРИТ — 10 [6, 0; 20, 0] сут. Летальные исходы — 6 (3%) пациентов.

В зависимости от основного заболевания, ставшего причиной развития РД, все новорождённые были разделены на четыре группы: группа 1 — РДСН (n=98); группа 2 — инфекции, специфичные для перинатального периода (n=16); группа 3 — САМ (n=8), группа 4 — асфиксия (n=54).

У детей с РДСН имели место самые низкие показатели медианы веса и гестационного возраста, а у пациентов с САМ — самые высокие. Минимальные оценки по шкале Апгар на 1-й и 5-й минуте были у детей с асфиксией. Максимальные оценки по шкале Сильвермана–Андерсен — у детей с инфекциями и асфиксией (табл. 1).

 

Таблица 1. Характеристика пациентов в зависимости от основного заболевания (n=176)

Table 1. Patient characteristics according to the underlying condition (n = 176)

Характеристики

РДСН (1) (n=98)

Инфекция (2) (n=16)

САМ (3) (n=8)

Асфиксия (4) (n=54)

p

Мальчики

Девочки

60 (61,2%)

38 (38,8%)

11 (68,8%)

5 (31,2%)

4 (50%)

4 (50%)

32 (59,3%)

22 (40,7%)

>0,05

Масса тела, г (Me [Q1; Q3])

1540

[990; 1930]

1900

[1380; 260]

3120

[2870; 3420]

1600

[1000; 2120]

p1–2=0,017

p1–3 < 0,001

p3–4 < 0,001

Оценка по шкале Апгар на 1-й минуте, баллы (Me [Q1; Q3])

6,0

[4, 0; 7, 0]

6,0

[4, 0; 7, 0]

4,5

[2, 5; 6, 0]

4,0

[3, 0; 5, 0]

p1–4 < 0,001

p2–4 =0,008

Оценка по шкале Апгар на 5-й минуте, баллы (Me [Q1; Q3])

7,0

[6, 0; 7, 0]

7,0

[6, 0; 8, 0]

7,0

[5, 5; 7, 0]

6,0

[6, 0; 7, 0]

p1–4 < 0,001

p2–4 =0,004

Срок гестации, нед. (Me [Q1; Q3])

31,0

[28, 4; 33, 4]

33,0

[29, 0; 38, 0]

40,2

[39, 5; 40, 8]

32,0

[29, 0; 34, 0]

p2–3 < 0,001

p3–4 < 0,001

Оценка по шкале Сильвермана–Андерсен, баллы (Me [Q1; Q3])

4,0

[3, 0; 6, 0]

5,0

[0, 0; 8, 0]

–

6,0

[4, 0; 7, 0]

p1–3 < 0,001

p1–4 =0,045

p2–3 =0,019

p3–4 < 0,001

Оценка по Даунс, баллы (Me [Q1; Q3])

0

0

4,0

[2, 5; 5, 0]

0

p1–3 < 0,001

p2–3 < 0,001

p3–4 < 0,001

Оценка по nSOFA, баллы (Me [Q1; Q3])

2,0

[0, 0; 4, 0]

4,0

[0, 0; 6, 0]

2,0

[1, 0; 3, 0]

2,0

[1, 0; 5, 0]

>0,05

Длительность искусственной вентиляции лёгких, ч (Me [Q1; Q3])

40,67

[0, 0; 290, 0]

127,8

[42, 5; 332, 0]

47,5

[22, 1; 93, 7]

65,4

[18, 0; 220, 0]

>0,05

Длительность лечения в отделении реанимации и интенсивной терапии новорождённых, сут (Me [Q1; Q3])

10,5

[6, 0; 28, 0]

8,0

[7, 0; 32, 0]

5,0

[4, 5; 9, 5]

9,0

[5, 0; 16, 0]

p1–3 =0,013

p2–3 =0,032

Примечание. РДСН — респираторный дистресс-синдромом новорождённых; САМ — синдромом аспирации мекония.

 

Максимальные оценки по шкале nSOFA получены у детей с инфекциями, специфичными для перинатального периода, что свидетельствовало о наличии выраженной полиорганной дисфункции, всем им потребовалась более длительная ИВЛ. Максимальная длительность лечения в ОРИТ была у новорождённых с РДСН и инфекцией, а минимальная — у пациентов с САМ. Отношение SpO2/FiO2 снижено во всех группах, однако минимальные показатели были у детей с инфекцией, что считалось статистически значимым по сравнению с пациентами с РДСН и САМ (табл. 2).

 

Таблица 2. Клинико-лабораторный статус в первые сутки лечения в отделении реанимации и интенсивной терапии новорождённых в зависимости от основного заболевания (n=176), (Me [Q1; Q3])

Table 2. Clinical and laboratory status during the first day of treatment in the neonatal intensive care unit according to the underlying condition (n = 176), (Me [Q1; Q3])

Параметры

РДСН (1) (n=98)

Инфекция (2) (n=16)

САМ (3) (n=8)

Асфиксия (4) (n=54)

p

SpO2, %

95 [92; 97]

93 [91; 96]

95 [92; 96]

94 [93; 96]

p1–2=0,027

Среднее артериальное давление, мм рт. ст.

38,0 [34, 0; 42, 0]

45,0 [42, 0; 59, 0]

46,5 [38, 5; 52, 5]

36,0 [33, 0; 43, 0]

p1–2 < 0,001

p1–3=0,014

p2–4 < 0,001

рН

7,35 [7, 31; 7, 38]

7,33 [7, 24; 7, 38]

7,36 [7, 30; 7, 38]

7,35 [7, 31; 7, 39]

>0,05

pvO2, мм рт. ст.

51,1 [40, 6; 61, 5]

52,2 [50, 2; 67, 7]

56,6 [47, 7; 67, 3]

51,8 [43, 8; 68, 3]

>0,05

pvCO2, мм рт. ст.

33,8 [27, 0; 37, 9]

31,3 [28, 6; 36, 4]

30,3 [26, 9; 36, 2]

32,3 [28, 3; 35, 5]

>0,05

HCO3, ммоль/л

18,4 [17, 2; 20, 1]

19,4 [18, 7; 20, 3]

17,2 [13, 6; 18, 3]

18,0 [16, 7; 19, 4]

p1–4=0,004

p2–3=0,003

BE, избыток (или дефицит) оснований, ммоль/л

–7,0 [–5,3; –9,5]

–6,7 [–5,6; –10,8]

8,5 [–6,4; –10,8]

7,8 [–6,0; –9,6]

p1–3=0,008

p1–4=0,01

p2–3=0,02

p2–4=0,023

Лактат, ммоль/л

2,91 [2, 1; 4, 2]

2,4 [1, 9; 3, 9]

5,5 [4, 8; 8, 1]

2,9 [2, 3; 3, 9]

p1–3=0,013

p2–3=0,02

Глюкоза

3,2 [2, 6; 4, 2]

4,2 [3, 2; 5, 4]

3,6 [2, 9; 4, 6]

3,9 [2, 9; 4, 9]

p1–2=0,03

Гемоглобин, г/л

164,5 [144; 185]

176 [172; 187]

162 [144; 182]

186 [171; 201]

p1–2=0,03

Лейкоциты, ×109/л

11,1 [8, 7; 14, 5]

12,7 [11, 0; 20, 1]

16,4 [8, 2; 18, 9]

12,8 [10, 0; 20, 3]

>0,05

Тромбоциты, ×109/л

232 [188; 290]

264 [227; 307]

222,5 [203, 0; 317, 5]

220 [183; 319]

>0,05

С-реактивный белок, мг/л

0,43 [0, 1; 1, 8]

1,8 [1, 5; 3, 2]

1,65 [0, 84; 6, 9]

2,0 [0, 8; 4, 0]

p1–2=0,016

p1–3=0,025

Общий белок, г/л

45,7 [40, 0; 52, 3]

52,0 [42, 3; 57, 0]

55,5 [51, 4; 60, 8]

47,3 [39, 0; 57, 0]

p1–2=0,014

p1–3=0,004

Аланинаминотрансфераза, МЕ/л

9,0 [5, 0; 16, 0]

11,9 [6, 2; 31, 0]

22,8 [14, 8; 115, 5]

13,2 [8, 0; 25, 0]

p1–3=0,004

Аспартатаминотрансфераза, МЕ/л

48,7 [35, 0; 70, 0]

46,6 [27, 0; 67, 0]

98,2 [60, 8; 163, 3]

54,0 [32, 0; 91, 9]

p1–3=0,016

SpO2/FiO2

173,7 [132, 4; 238, 5]

137,2 [107, 5; 218, 7]

168,4 [135, 2; 193, 5]

184,4 [146, 0; 218, 8]

>0,05

Примечание. РДСН — респираторный дистресс-синдромом новорождённых; САМ — синдромом аспирации мекония.

 

Медиана SpO2 во всех группах была более 93%, однако показатели в группе новорождённых с инфекциями были самыми низкими, что явилось статистически значимым. Парциальное давление кислорода и концентрация бикарбоната в венозной крови были низкими во всех группах, что указывает на смешанные компенсированные изменения кислотно-основного состояния разной степени выраженности. Гиперлактатемия отмечалась у всех пациентов, но в большей степени была выражена у детей с САМ.

У новорождённых с САМ отмечался выраженный лейкоцитоз, а у детей с асфиксией — максимальный уровень С-реактивного белка, что явилось статистически значимым. Из биохимических показателей обращает на себя внимание увеличение ферментативной активности аспартатаминотрансферазы у детей с САМ, что можно расценивать как последствие перенесённой перинатальной гипоксии.

Основные результаты

При оценке влияния агрессивности мероприятий интенсивной терапии на исход заболевания установлено, что у детей с оценкой по шкале NTISS >25 баллов статистически значимо увеличиваются длительность ИВЛ, продолжительность лечения в ОРИТ, частота осложнений и летальных исходов (табл. 3).

 

Таблица 3. Влияние агрессивности мероприятий интенсивной терапии в первые сутки лечения в отделении реанимации и интенсивной терапии новорождённых на исход (n=176)

Table 3. Impact of the intensity of intensive care interventions during the first day of treatment in the neonatal intensive care unit on outcomes (n=176)

Исход

Оценка по шкале NTISS < 25 баллов (n=83)

Оценка по шкале NTISS >25 баллов (n=93)

р

Длительность искусственной вентиляции лёгких, ч (Me [Q1; Q3])

13 [0; 52]

164 [49; 521]

< 0,001

Длительность лечения в отделении реанимации и интенсивной терапии, сут (Me [Q1; Q3])

6 [4; 11]

15 [8; 34]

< 0,001

Наличие осложнений, абс. число (%)

25 (30,1)

81 (87,1)

< 0,001

Летальный исход

0

6 (3%)

0,019

 

Объём инфузионной терапии у детей с РДСН и инфекциями, специфичными для перинатального периода, был статистически значимо выше по сравнению с показателями новорождённых с САМ (р=0,01 и р=0,019 соответственно), что обусловлено меньшим сроком гестации. Максимальные показатели вазопрессорно-инотропного индекса были у новорождённых с инфекций, специфичной для перинатального периода, что статистически значимо выше по сравнению с показателями других групп (табл. 4).

 

Таблица 4. Мероприятия интенсивной терапии в первые сутки лечения в зависимости от основного заболевания (n=176)

Table 4. Intensive care interventions during the first day of treatment according to the underlying condition (n = 176)

Параметры

РДСН (1)

(n=98)

Инфекция (2)

(n=16)

САМ (3)

(n=8)

Асфиксия (4)

(n=54)

p

Объём инфузии, мл/кг

80,0

[75, 0; 90, 0]

89,1

[80, 0; 92, 0]

70,0

[60, 0; 80, 0]

80,0

[69, 2; 98, 0]

p1–3=0,01

p2–3=0,019

Вазопрессорно-инотропный индекс

0

[0; 0]

2,5

[0, 0; 10, 0]

0

[0; 0]

0

[0; 0]

p1–2=0,046

p2–3=0,046

FiO2

0,3

[0, 25; 0, 35]

0,4

[0, 3; 0, 5]

0,3

[0.3; 0,4]

0,3

[0, 25; 0, 3]

p1–2=0,001

p2–4=0,002

Положительное давление на вдохе, см Н2О

18,0

[12, 0; 21, 0]

20,0

[18, 0; 22, 0]

20,5

[20, 0; 22, 0]

20,0

[18, 5; 23, 0]

p1–2=0,022

p1–4=0,003

Положительное давление в конце выдоха, см Н2О

6,0

[6, 0; 6, 0]

5,0

[5, 0; 5, 5]

5,0

[5, 0; 5, 8]

6,0

[5, 0; 6, 5]

p1–2 < 0,001

p1–3=0,004

p2–4=0,017

Примечание. РДСН — респираторный дистресс-синдромом новорождённых; САМ — синдромом аспирации мекония.

 

Инвазивная респираторная поддержка в родильном зале проводилась 107 (60,8%) новорождённым, статистически значимые различия между группами отсутствовали, однако при САМ — в 100%, при интранатальной асфиксии и инфекциях, специфичных для перинатального периода, — у 72,2 и 75% пациентов соответственно (рис. 1).

 

Рис. 1. Необходимость в респираторной поддержке: a — в родильном зале; b — в первые сутки лечения в отделении реанимации и интенсивной терапии. РДСН — респираторный дистресс-синдромом новорождённых; САМ — синдромом аспирации мекония; ИВЛ — искусственная вентиляция лёгких.

Fig. 1. Requirement for respiratory support: a, in the delivery room; b, during the first day of treatment in the intensive care unit.

 

В первые сутки лечения в ОРИТН у детей с САМ инвазивную респираторную поддержку применяли в 100% случаев, при интранатальной асфиксии — в 81,5%, и при инфекциях — в 68,8% случаев.

Дополнительные результаты

В связи с тем, что при РДСН потребность в инвазивной ИВЛ в родильном зале возникла примерно у 50% детей, была предпринята попытка выявить факторы необходимости применения более агрессивного варианта респираторной поддержки. Установлено, что основными из них являются масса тела при рождении, срок гестации, оценка по шкале Апгар на 1-й и 5-й минутах и оценка по шкале Сильвермана–Андерсен (табл. 5).

 

Таблица 5. Прогностическая значимость показателей клинико-лабораторного статуса при оценке тяжести состояния, свидетельствующей о необходимости проведения инвазивной искусственной вентиляции легких (n=98)

Table 5. Prognostic value of clinical and laboratory parameters in assessing disease severity indicating the need for invasive mechanical ventilation (n=98)

Показатели

AUC ROC*

p

Индекс Йодена

Точка отсечения

Чувствительность

Специфичность

Масса тела, г

0,851

< 0,001

0,644

1395

88,8

75,5

Оценка по шкале Апгар на 1-й минуте

0,808

< 0,001

0,557

5

82,2

73,5

Оценка по шкале Апгар на 5-й минуте

0,741

< 0,001

0,477

6

84,4

63,2

Срок гестации, нед.

0,840

< 0,001

0,599

30,55

84,4

75,5

Оценка по шкале Сильвермана–Андерсен, баллы

0,763

0,001

0,464

3

82

64,4

Примечание. AUC ROC, Area Under Curve Receiver Operating Characteristic — площадь под ROC-кривой.

 

Вес тела при рождении менее 1395 г и срок гестации меньше 30,55 нед. — основные факторы, определяющие необходимость проведения инвазивной ИВЛ у детей с РДСН (табл. 6).

 

Таблица 6. Отношение шансов при оценке вероятности проведения инвазивной искусственной вентиляции лёгких у детей с РДСН (n=98)

Table 6. Odds ratios for the probability of invasive mechanical ventilation in neonates with neonatal respiratory distress syndrome (n = 98)

Показатель

Отношение шансов

95% доверительный интервал

Масса тела < 1395 г

25,3

8,15–78,7

Срок гестации < 30,55 нед.

15,5

5,5–43,0

Оценка по шкале Апгар на 1-й минуте < 5 баллов

12,8

4,74–34,6

Оценка по шкале Апгар на 5-й минуте < 6 баллов

9,3

3,46–25,3

Оценка по шкале Сильверман–Андерсен < 3 баллов

8,3

3,2–21,2

 

У детей с РДСН выявлены отрицательные корреляционные зависимости средней силы между оценками по шкале Апгар на 1-й и 5-й минуте, длительностью ИВЛ, продолжительностью лечения в ОРИТ и исходом заболевания (табл. 7).

 

Таблица 7. Корреляционная зависимость между клинико-лабораторным статусом, мероприятиями интенсивной терапии и исходом заболевания в зависимости от основного заболевания (n=176)

Table 7. Correlations between clinical and laboratory status, intensive care interventions, and outcomes according to the underlying condition (n = 176)

Группа

Параметры

R

p

РДСН (n=98)

Оценка по Апгар на 1-й минуте / Длительность ИВЛ

–0,58

< 0,001

Оценка по Апгар на 1-й минуте / Длительность лечения в ОРИТ

–0,49

< 0,001

Оценка по Апгар на 1-й минуте / Исход

–0,47

< 0,001

Оценка по Апгар на 5-й минуте / Длительность ИВЛ

–0,49

< 0,001

Оценка по Апгар на 5-й минуте / Длительность лечения в ОРИТ

–0,46

< 0,001

Инфекции (n=16)

Вес при рождении / Длительность ИВЛ

0,599

0,01

Осложнения в родах / Длительность ИВЛ

0,601

0,013

Длительность безводного периода / Длительность ИВЛ

–0,757

< 0,001

Дефицит оснований / Длительность ИВЛ

0,811

< 0,001

Объём инфузии в первые сутки / Длительность ИВЛ

0,55

0,02

Трансфузия эритроцитов / Длительность ИВЛ

0,52

0,046

Наличие энтерального питания в первые сутки / Длительность ИВЛ

–0,78

< 0,001

САМ (n=8)

Наличие осложнений в родах / Исход

0,736

0,037

Трансфузия эритроцитов / Исход

0,748

0,032

Асфиксия (n=54)

Оценка по шкале Апгар на 5-й минуте / Исход

–0,687

0,003

Оценка по шкале Сильвермана–Андерсена / Исход

–0,616

0,01

С-реактивный белок / Исход

0,604

0,022

Примечание. РДСН — респираторный дистресс-синдромом новорождённых; САМ — синдромом аспирации мекония; ИВЛ — искусственная вентиляция лёгких.

 

Для пациентов с САМ были характерны прямые корреляционные зависимости между наличием осложнений в родах, необходимостью трансфузии эритроцитов и исходом заболевания. У новорождённых с инфекциями, специфичными для перинатального периода, имели место прямые корреляционные зависимости между продолжительностью ИВЛ, дефицитом оснований, объёмом инфузии в первые сутки и трансфузией эритроцитов, которые были статистически значимыми. При асфиксии выявлены сильные обратные корреляционные зависимости между оценками по шкалам Сильвермана–Андерсен, Апгар на 5-й минуте, концентрацией С-реактивного белка в крови и исходом.

Обсуждение

Респираторный дистресс — одно из наиболее частых проявлений большинства критических состояний неонатального периода, однако, несмотря на высокую частоту его встречаемости в клинической практике, летальность в нашем исследовании была достаточно мала и составила всего 3%, хотя по данным многих авторов показатели смертности при дыхательной недостаточности варьируют в большом диапазоне (0,21–57,3%) в зависимости от уровня развития здравоохранения в конкретной стране и срока гестации детей, включённых в исследования. Максимальные показатели внутрибольничной летальности отмечаются в Африке, Азии и на Ближнем Востоке [12]. По данным M. Fiawoo и соавт. [13], внутрибольничная летальность при РД новорождённых превышает 20%.

Максимальная оценка по шкале nSOFA была у новорождённых с инфекциями, специфичными для перинатального периода, что подтверждает её высокую прогностическую значимость для оценки вероятности летального исхода у новорождённых с РД, особенно если учесть, что одной из наиболее частых причин его развития является РДСН и сепсис [14].

Высокий уровень агрессивности мероприятий интенсивной терапии (оценка по шкале NTISS >25 баллов) был ассоциирован с увеличением числа осложнений, более продолжительной ИВЛ и длительным лечением в ОРИТ, что сопоставимо с данными других авторов [15].

При оценке продолжительности респираторной поддержки в зависимости от основной причины РД статистически значимых различий между группами не получено, в то время как максимальная длительность лечения в ОРИТН была у пациентов с РДСН, а минимальная — у детей с САМ. Таким образом, недоношенные дети с проявлениями РДСН на фоне течения инфекций, специфичных для перинатального периода, являются основной группой пациентов неонатальных ОРИТ, нуждающихся в длительном лечении, что подтверждается и другими исследователями [16].

Потребность в респираторной поддержке у доношенных новорождённых также крайне вариабельна и определяется не одинаковой частотой развития РД в зависимости от гестационного возраста. Самая высокая частота РД была у новорождённых со сроком гестации 37 нед. (1,7%), постепенно снижаясь и достигая минимума к 39-й неделе (0,6%), после чего происходило небольшое увеличение на 40-й (0,7%) и 41-й неделях (0,8%) [17].

Одним из наиболее интересных результатов, полученных в рамках данного исследования, является то, что у новорождённых всех групп, независимо от основного заболевания, отмечались выраженные метаболические нарушения, о чём свидетельствуют значительный дефицит оснований и гипокапния, в большей степени проявившиеся у детей с САМ и асфиксией. Содержание углекислого газа в венозной крови у всех новорождённых было крайне низким, что свидетельствует об избыточном уровне респираторной поддержки в большинстве случаев на фоне компенсаторного тахипноэ, обусловленного дефицитом оснований и особенностями метаболизма недоношенных новорождённых.

Максимальное содержание лактата в крови было отмечено при САМ, что говорит о перенесённой гипоксии тяжёлой степени, хотя нельзя не отметить, что, несмотря на наличие выраженных метаболических сдвигов, никто из детей не нуждался в инфузии симпатомиметиков, что вызывает некоторое удивление, поскольку по данным многих экспертов лёгочная гипертензия и гемодинамические расстройства встречаются у большинства пациентов с данным заболеванием и требуют проведения достаточно агрессивной гемодинамической поддержки. О перенесённой гипоксии свидетельствует и увеличение ферментативной активности аспартатаминотрансферазы, которая у новорождённых с САМ была статистически значимо выше по сравнению с детьми с РДСН. Аналогичную гипотезу о вторичном повреждении печени на фоне интранатальной гипоксии высказывают и другие авторы [18].

Дыхательные расстройства могут быть одними из первых проявлений сепсиса у новорождённых, что свидетельствует о необходимости поиска достоверных ранних маркеров, позволяющих диагностировать бактериальные инфекции, одним из которых является С-реактивный белок, который достаточно широко используется для ранней верификации инфекционного процесса у недоношенных новорождённых с респираторным дистрессом [19]. В то же время, нельзя не отметить, что на содержание С-реактивного белка у новорождённых влияют не только инфекционные агенты, но и многие другие факторы, включая срок гестации, способ родоразрешения и пол ребёнка [20].

Респираторная поддержка — основной метод лечения РД у новорождённых. По результатам представленного исследования, инвазивная ИВЛ проводилась в 55,6% случаев, что представляется очень высоким показателем и требует проведения мероприятий, направленных на более широкое внедрение методов неинвазивной ИВЛ в рутинную клиническую практику, поскольку именно она позиционируется как наиболее перспективный метод поддержания адекватного газообмена и оксигенации у данной категории пациентов, эффективность и безопасность которой доказана во многих исследованиях [21, 22]. Это связано с тем, что длительная инвазивная ИВЛ ассоциирована с наличием острых и отдалённых осложнений, одним из которых является бронхолёгочная дисплазия, особенно у недоношенных детей [23, 24].

Однако с этих позиций крайне интересно исследование Q. Gates и соавт. [25], которые, проанализировав выборку из 20 363 новорождённых, находившихся в 27 ОРИТН, выявили, что неэффективность использования СРАР и потребность в инвазивной ИВЛ составила 69,0%, что сопоставимо с результатами нашего исследования. Наиболее значимым предиктором неэффективности СРАР были FiO2 >0,32, за которым следовали систолическое артериальное давление, парциальное давление кислорода (PaO2), масса тела при рождении, диастолическое артериальное давление, срок гестации и сатурация гемоглобина кислородом (SpO2) [25].

Более низкую потребность в инвазивной ИВЛ у недоношенных детей, которая составила 33,5%, выявили G. Yue и соавт. [26]. Согласно их данным, факторами, которые были независимо связаны с высокой вероятностью применения инвазивной ИВЛ у недоношенных детей, были низкая оценка по шкале Апгар на 5-й минуте, малый гестационный возраст (очень недоношенный ребёнок), низкое систолическое и диастолическое артериальное давление, высокая частота дыхания, высокий уровень С-реактивного белка и персистирование артериального протока [26]. Следовательно, раннее выявление новорождённых, у которых неинвазивная респираторная поддержка окажется неэффективной и им потребуется инвазивная ИВЛ, позволит уменьшить риск возникновения синдромов утечки воздуха, бронхолёгочной дисплазии и летальных исходов [27].

Объём инфузионной терапии, который получали новорождённые в нашем исследовании статистически значимо отличался в зависимости от нозологической формы РД, что, вероятнее всего, обусловлено разными сроками гестации пациентов. В последние годы активно обсуждается вопрос о связи между перегрузкой жидкостью и развитием осложнений интенсивной терапии новорождённых, что подтверждается результатами и нашего исследования. Нами выявлены сильные корреляционные зависимости между объёмом инфузии в первые сутки жизни и длительностью ИВЛ, а также продолжительностью лечения в ОРИТ у детей с пневмонией, внутриамниотической инфекцией и тахипноэ новорождённых, что свидетельствует о неблагоприятном влиянии больших объёмов жидкости, вводимых парентерально, на исход заболевания у новорождённых, что сопоставимо с данными многих авторов [28, 29]. Мы, как и ведущие мировые эксперты, полагаем, что объём инфузионной терапии необходимо рассчитывать на основании принципов персонифицированной медицины с учётом индивидуальных особенностей течения патологического процесса, при этом приоритет надо отдавать рестриктивным стратегиям дотации жидкости [29].

Максимально агрессивная катехоламиновая поддержка в нашем исследовании потребовалась новорождённым с инфекцией, специфичной для перинатального периода, о чем свидетельствуют высокие показатели вазопрессорно-инотропного индекса, валидность которого была подтверждена как у доношенных, так и недоношенных детей [30–33].

Ограничения исследования

Основным ограничением исследования был малый объём выборки, поэтому представленные результаты можно рассматривать как предварительные, что требует дальнейшего научного поиска.

Заключение

Респираторный дистресс-синдром новорожденных, наряду с асфиксией в родах, синдромом аспирации мекония и инфекцией, являются основной причиной тяжёлого течения респираторного дистресса в неонатальном периоде. Вес при рождении менее 1395 г и срок гестации меньше 30,55 нед. — предикторы тяжёлого течения респираторного дистресса и необходимости применения инвазивной респираторной поддержки.

Дополнительная информация

Вклад авторов. Д.О. Иванов — определение концепции, пересмотр и редактирование рукописи; Ю.С. Александрович — определение концепции, руководство исследованием, пересмотр и редактирование рукописи; К.В. Пшениснов — работа с данными, анализ данных, пересмотр и редактирование рукописи; Д.А. Темирова — работа с данными, анализ данных, написание черновика рукописи; Т.И. Акименко — работа с данными, написание черновика рукописи; И.В. Боронина — работа с данными, пересмотр и редактирование рукописи; Е.Ю. Павловская — работа с данными, написание черновика рукописи, пересмотр и редактирование рукописи. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответственность за все аспекты настоящей работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.

Этическая экспертиза. Исследование одобрено локальным этическим комитетом Санкт-Петербургского государственного педиатрического медицинского университета (протокол № 1/3 от 21 января 2019 г).

Источники финансирования. Отсутствуют.

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими организациями), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.

Оригинальность. При проведении исследования и создании настоящей статьи авторы не использовали ранее полученные и опубликованные сведения (данные, текст, иллюстрации).

Доступ к данным. Все данные, полученные в настоящем исследовании, представлены в статье.

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовались.

Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали один внешний рецензент, член редакционного совета и научный редактор издания.

Additional info

Author contributions: D.O. Ivanov: сonceptualization, writing—review & editing; Yu.S. Aleksandrovich: сonceptualization, supervision, writing—review & editing; K.V. Pshenisnov: data curation, formal analysis, writing—review & editing; D.A. Temirova: data curation, formal analysis, writing–original draft; T.I. Akimenko: data curation, writing—original draft; I.V. Boronina: data curation, writing—review & editing; E.Yu. Pavlovskaya: data curation, writing—original draft, writing—review & editing. All the authors approved the version of the manuscript to be published and agreed to be accountable for all aspects of the work, ensuring that questions related to the accuracy or integrity of any part of the work are appropriately investigated and resolved.

Ethics approval: The study was approved by the Local Ethics Committee of Saint Petersburg State Pediatric Medical University (Minutes No. 1/3 dated January 21, 2019).

Funding sources: No funding.

Disclosure of interests: The authors have no relationships, activities, or interests for the last three years related to for-profit or not-for-profit third parties whose interests may be affected by the content of the article.

Statement of originality: No previously obtained or published material (text, images, or data) was used in this study or article.

Data availability statement: All data obtained in this study are available in this article.

Generative AI: No generative artificial intelligence technologies were used to prepare this article.

Provenance and peer-review: This paper was submitted unsolicited and reviewed following the standard procedure. The peer review process involved one external reviewer, a member of the Editorial Board, and the in-house science editor.

×

About the authors

Dmitry O. Ivanov

Saint-Petersburg State Pediatric Medical University

Email: spb@gpma.ru
ORCID iD: 0000-0002-0060-4168
SPIN-code: 4437-9626

MD, Dr. Sci. (Medicine), Professor

Russian Federation, Saint Petersburg

Yurii S. Aleksandrovich

Saint-Petersburg State Pediatric Medical University

Email: Jalex1963@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-2131-4813
SPIN-code: 2225-1630

MD, Dr. Sci. (Medicine), Professor

Russian Federation, Saint Petersburg

Konstantin V. Pshenisnov

Saint-Petersburg State Pediatric Medical University

Author for correspondence.
Email: Psh_K@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-1113-5296
SPIN-code: 8423-4294

MD, Dr. Sci. (Medicine), Assistant Professor

Russian Federation, Saint Petersburg

Jamilya A. Temirova

Saint-Petersburg State Pediatric Medical University

Email: temirova.2013@list.ru
ORCID iD: 0009-0003-2854-8473
SPIN-code: 4394-2127
Russian Federation, Saint Petersburg

Tatyana I. Akimenko

Saint-Petersburg State Pediatric Medical University

Email: t.akimenko2010@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-5403-1502
SPIN-code: 9146-8255

MD, Cand. Sci. (Medicine), Assistant Professor

Russian Federation, Saint Petersburg

Irina V. Boronina

Voronezh State Medical University

Email: irinaboronina@bk.ru
ORCID iD: 0000-0003-2266-3297
SPIN-code: 8900-0990

MD, Cand. Sci. (Medicine), Assistant Professor

Russian Federation, Voronezh

Ekaterina Y. Pavlovskaya

Saint-Petersburg State Pediatric Medical University

Email: l.pavlovskaya@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0001-9960-7141
SPIN-code: 4308-6025

MD, Cand. Sci. (Medicine), Assistant Professor

Russian Federation, Saint Petersburg

References

  1. Volodina NN, Degtyareva DN. Neonatology: national leadership: in 2 volumes. Vol. 2. 2nd ed., rev. and add. Moscow: GEOTAR-Media; 2023. (In Russ.)
  2. Mefo Kue DS, Ngoue JE, Nga Motaze AC, et al. Respiratory distress in full and post term neonates: prevalence, etiologies and outcomes in a tertiary health center in Yaoundé. Open J Pediatr. 2021;11(3):351–359. doi: 10.4236/ojped.2021.113032
  3. Aleksandrovich YuS, Temirova JA, Vasiliev SV, et al. Epidemiology and outcomes of respiratory distress in newborns. Messenger of anesthesiology and resuscitation. 2023;20(3):75–83. doi: 10.24884/2078-5658-2023-20-3-75-83 EDN: NPSSGW
  4. Ovsyannikov DYu, Volodin NN. Lung diseases in newborns: diagnostic difficulties, diagnostic criteria and consequences. Journal “Pediatria” named after G.N. Speransky. 2022;101(3):170–177. doi: 10.24110/0031-403X-2022-101-3-170-177 EDN: JQINJQ
  5. Aleksandrovich YuS, Balashova EN, Boronina IV, et al. Sepsis in newborns (Draft federal guidelines). Pediatrician (St. Petersburg). 2024;15(4):5–53. doi: 10.17816/PED1545-53 EDN: WZPBAT
  6. Sehgal A, Ruoss JL, Stanford AH, et al. Hemodynamic consequences of respiratory interventions in preterm infants. J Perinatol. 2022;42(9):1153–1160. doi: 10.1038/s41372-022-01422-5.
  7. Ramaswamy VV, Devi R, Kumar G. Non-invasive ventilation in neonates: a review of current literature. Front Pediatr. 2023;11:1248836. doi: 10.3389/fped.2023.1248836
  8. Gray JE, Richardson DK, et al. Neonatal therapeutic intervention scoring system: a therapy-based severity-of-illness index. Pediatrics. 1992;90(4):561–567.
  9. Davidson J, Tong S, Hancock H, et al. Prospective validation of the vasoactive-inotropic score and correlation to short-term outcomes in neonates and infants after cardiothoracic surgery. Intensive Care Med. 2012;38:1184–1190. doi: 10.1007/s00134-012-2544-x
  10. Shmakov AN, Kochno VN. Critical neonatal conditions (remote counseling and evacuation technology). Novosibirsk: Publishing and Printing Company COSTA; 2007. (In Russ.)
  11. Wynn JL, Polin RA. A neonatal sequential organ failure assessment score predicts mortality to late-onset sepsis in preterm very low birth weight infants. Pediatric Res. 2019;88(1):85–90. doi: 10.1038/s41390-019-0517-2
  12. Tochie JN, Sibetcheu AT, Arrey-Ebot PE, et al. Global, regional and national trends in the burden of neonatal respiratory failure and essentials of its diagnosis and management from 1992 to 2022: a scoping review. Eur J Pediatr. 2024;183(1):9–50. doi: 10.1007/s00431-023-05238-z
  13. Fiawoo M, Hemou M, Agbéko F, et al. Respiratory distress in neonates at the teaching hospitals of Lomé, Togo. Open J Pediatr. 2024;14(3):657–668. doi: 10.4236/ojped.2024.143063
  14. Shi S, Guo J, Fu M, et al. Evaluation of the neonatal sequential organ failure assessment and mortality risk in neonates with respiratory distress syndrome: A retrospective cohort study. Front Pediatr. 2022;10:911444. doi: 10.3389/fped.2022.911444
  15. Kovtun OP, Davydova NS, Mukhametshin RF, et al. Threat-measuring capabilities of the NTISS scale in the pre-transport phase of neonatal preparation. Ural Medical Journal. 2022;21(6):4–12. doi: 10.52420/2071-5943-2022-21-6-4-12 EDN: NVVDGT
  16. Fu M, Song W, Yu G, et al. Risk factors for length of NICU stay of newborns: A systematic review. Front Pediatr. 2023;11:1121406. doi: 10.3389/fped.2023.1121406
  17. Jiang H, Bu X, Chen C, Zhou J. Association between gestational age and neonatal respiratory failure in term infants. Sci Rep. 2025;15:12687. doi: 10.1038/s41598-025-97197-8
  18. Elsadek AE, FathyBarseem N, Suliman HA, et al. Hepatic injury in neonates with perinatal asphyxia. Glob Pediatr Health. 2021;8:2333794X20987781. doi: 10.1177/2333794X20987781
  19. Rego MAC, Martinez FE, Elias J, Mussi-Pinhata MM. Diagnostic value of interleukin-6 and C-reactive protein on early onset bacterial infection in preterm neonates with respiratory distress. J Perinat Med. 2010;38(5):527–533. doi: 10.1515/jpm.2010.071
  20. Herzlich J, Waksman Y, Marom R, et al. Determinants of CRP measurements and CRP dynamics during early neonatal sepsis work up. Sci Rep. 2025;15:18031. doi: 10.1038/s41598-025-02337-9
  21. Zavyalov O, Marenkov V, Dementyev A, Pasechnik I. Treatment for neonatal respiratory distress syndrome in extremely low-birth weight premature infants: selection of respiratory support. Vrach. 2020;31(8):58–64. doi: 10.29296/25877305-2020-08-09 EDN: NTAOOH
  22. Kaltsogianni O, Dassios T, Greenough A. Neonatal respiratory support strategies-short and long-term respiratory outcomes. Front Pediatr. 2023;11:1212074. doi: 10.3389/fped.2023
  23. Bancalari E, Claure N. Advances in respiratory support for high risk newborn infants. Matern Health Neonatol Perinatol. 2015;1:13. doi: 10.1186/s40748-015-0014-5
  24. Manley BJ, Cripps E, Dargaville PA. Non-invasive versus invasive respiratory support in preterm infants. Semin Perinatol. 2024;48(2):151885. doi: 10.1016/j.semperi.2024.151885
  25. Gates Q, Ehwerhemuepha L, Janardhan S, et al. Early prediction of mechanical ventilation needs in very preterm neonates using machine learning. Pediatr Pulmonol. 2025;60(7):e71195. doi: 10.1002/ppul.71195
  26. Yue G, Wang J, Li H, et al. Risk factors of mechanical ventilation in premature infants during hospitalization. Ther Clin Risk Manag. 2021;17:777–787. doi: 10.2147/TCRM.S318272
  27. Dargaville PA, Gerber A, Johansson S, et al. Incidence and outcome of CPAP failure in preterm infants. Pediatrics. 2016;138(1):e20153985. doi: 10.1542/peds.2015-3985
  28. Gattarello S, Pozzi T, Galizia M, et al. Impact of fluid balance on the development of lung injury. Am J Respir Crit Care Med. 2025;211(3):331–338. doi: 10.1164/rccm.202406-1240OC
  29. Starr MC, Griffin R, Gist KM, et al. Association of fluid balance with short- and long-term respiratory outcomes in extremely premature neonates: a secondary analysis of a randomized clinical trial. JAMA Netw Open. 2022;5(12):e2248826. doi: 10.1001/jamanetworkopen.2022.48826
  30. Kharrat A, Ripstein G, Baczynski M, et al. Validity of the vasoactive-inotropic score in preterm neonates receiving cardioactive therapies. Early Hum Dev. 2022;173:105657. doi: 10.1016/j.earlhumdev.2022.105657
  31. Hari Gopal S, Toy CL, Hanna M, et al. Inotropic score and vasoactive inotropic score as predictors of outcomes in congenital diaphragmatic hernia: A single center retrospective study. Front Pediatr. 2023;11:1101546. doi: 10.3389/fped.2023.1101546
  32. Joynt C, Cheung P-Y. Cardiovascular supportive therapies for neonates with asphyxia—a literature review of pre-clinical and clinical studies. Front Pediatr. 2018;6:363. doi: 10.3389/fped.2018.00363
  33. Agakidou E, Chatziioannidis I, Kontou A, et al. An update on pharmacologic management of neonatal hypotension: when, why, and which medication. Children (Basel). 2024;11(4):490. doi: 10.3390/children11040490

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Fig. 1. Requirement for respiratory support: a, in the delivery room; b, during the first day of treatment in the intensive care unit.

Download (113KB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2026 Eco-Vector

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: ПИ № ФС 77 - 81892 от 24.09.2021 г.